Спектакль «Борис Годунов». Как его ставят разные режиссеры

Россия в «Борисе Годунове» у Петера Штайна в Московском театре «Et Cetera» показана вне мощных соборов, куполов, монументальной архитектуры. Она возникала не в исторических иллюстрациях, а в пронзительном ощущении подлинности материала извечного — холста, мешковины, где-то прописанных, кое-где прошитых старой церковной парчой, в музыке колоколов.

Константин Богомолов увидел другую Россию в «Борисе Годунове». И мир, в который он превращает сцену, — из другого материала. Здесь нет дерева, холста, колоколов, а только надписи на экране. Они — главный элемент декорации, они создают среду, в которой предстоит действовать участникам этой трагедии.

Сцена — это не дощатые подмостки, не ровный планшет. Она может взбугриться, превратиться в зеленую топкую трясину. Пространство сцены — не просто коробка, где меняются декорации, изображающие то одно, то другое место действия. Это мир с художественно значимым пространством, живущий в своем измерении, времени, созданный по особым законам, мир, часто не напоминающий внешне реальный, но реальный сам по себе.


«Монолог о браке» Э. Радзинского
В японском театре дают спектакль о самурае-путешественнике во времени
Юрий Яковлев. Вновь на Арбате