ТЕАТР-ДОМ ВЕНИАМИНА КАПЛАНА. Часть первая: БДТ сегодня и завтра

16 марта, после недолгого перерыва, в Санкт-Петербурге вновь откроются двери Большого драматического театра им. Товстоногова.  Правда, это будут двери не здания на Фонтанке, закрывшегося в феврале на капитальный ремонт, а Мюзик-холла, призванного стать временным домом для легендарного творческого коллектива.

В преддверии столь значимого для БДТ события, заместитель директора театра по работе со зрителем, Вениамин Наумович Каплан, дал большое интервью руководителю портала "Жизнь – театр" Павлу Чердынцеву, первая часть которого предлагается вашему вниманию на этих страницах.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------

– Вениамин Наумович, то, чего все так долго ждали, а может и боялись, свершилось: здание Большого драматического театра им. Товстоногова закрылось на капитальный ремонт. По предварительным расчетам, сколько времени он будет длиться?

– Предположительно два года.

– Поменяется ли что-то в привычном облике БДТ после того, как все работы будут завершены?

– Кардинально ничего не должно поменяться. Разве что немного будут изменены интерьеры. В частности, появятся лифты для инвалидов, расширены туалетные комнаты…

– Театр будет модернизирован?

– В разумных пределах. Задача: по возможности, сохранить все, как есть. Когда представители ремонтной организации проверяли роспись потолка, я спросил: что вы будете делать? Мне ответили, что будут укреплять только красочный слой. Т.е. никто не собирается делать новых рисунков и прочее. Если говорить о зрительном зале, то кресла в нем нам бы хотелось видеть стилизованными под старину, притом что они не должны быть слишком большими, т.к. мы хотим сохранить то количество мест для зрителей, которое есть сейчас. Все эти вопросы находятся в стадии разработки. У нас есть главный дизайнер, который занимается вопросами внутреннего оформления.

– Театр начал свою работу в 1919 году, почти сто лет назад. Помещение, в котором он располагается, еще старше. Масштабная реконструкция театра, подобная нынешней, когда-нибудь осуществлялась?

– Нет. Была большая реконструкция в 1980-м году, в связи с Олимпийскими играми. Тогда реставрировали зрительный зал. Но все остальное не трогалось. Что-то время от времени, конечно, обновлялось. Но в конкретном случае строители однозначно сказали, чтобы мы отсюда выехали, потому что им предстоит глобальная работа.

– Здание на Фонтанке основательно обветшало? Или же просто возникла необходимость в том, чтобы оно отвечало всем современным техническим требованиям?

– Одно другому не мешает. Разумеется, дана установка, чтобы сцена после реконструкции отвечала самым современным требованиям. Модернизация сцены будет происходить при непосредственном участии нашего главного художника – Эдуарда Кочергина. Есть пожелания и требования художественного руководителя по данному вопросу. В другое место, например, должен быть перенесен  пульт звукорежиссера, сейчас он находится в правой ложе, непосредственно на сцене, что неудобно. Разумеется, должна быть обновлена вся электроника. Так что это довольно сложный процесс. Которому уделяет большое внимание, в частности, наш технический директор. Он человек очень квалифицированный, он в курсе всех современных тенденций. Он учитывает мировой опыт, пожелания творческого коллектива, худрука, главного художника, и т.д. Стоит задача взять все лучшее, что есть в оснащении современных театров. Мы много гастролируем, с многим, интересным для себя, сталкиваемся, что-то перенимаем.  Но при всем сказанном выше мы должны постараться максимально минимизировать расходы, мы осознаем, что бюджет ограничен и что нельзя объять необъятное.

– Куда переезжает БДТ? Где будут показываться его спектакли?

– В этом месяце, после больших гастролей в Германии и Австрии, мы начинаем играть спектакли на сцене Мюзик-холла. Вначале это будет небольшое количество спектаклей, т.к. каждый спектакль требует репетиций на новой площадке, кроме того, необходимо наладить монтировочный процесс и прочее. Требуется завести в новое здание всю аппаратуру, оснастить сцену. Сейчас осуществляется большая предварительная работа. К тому же Мюзик-холл в марте нам дает только половину дней, а апрель мы будем играть у них уже весь месяц.

– На будущий сезон планируется та же площадка?

– Да. Правда, зал Мюзик-холла для нас слишком большой, но выбор, как Вы понимаете, у нас ограничен.

– Малая сцена БДТ переезжает в Мюзик-холл вместе с большой?

– Пока речь идет только о спектаклях основной сцены. Малая сцена – это проблема, которую мы стараемся решить. Мы должны сохранить ее репертуар, но сначала нам предстоит освоить большую сцену. К тому же сыграть уже в Мюзик-холле премьеру.

– Своим ответом Вы предварили мой следующий вопрос: два года – срок немалый, чужое место не свой дом, премьер Большой драматический в ближайшее время не планирует?

– Совсем скоро театр представит на зрительский суд "Дом Бернарды Альбы", по пьесе Федерика Гарсиа Лорки. В спектакле занят женский состав нашей труппы. Вы, наверное, знаете, что действующие лица данной пьесы исключительно женщины. Это масштабная постановка. Режиссер – Темур Чхеидзе, художник Георгий Алекси-Месхишвили. Также в ближайшее время планируется премьера "Женитьбы Фигаро", мы будем выпускать этот спектакль на нашей малой сцене. Не знаю, состоится ли показ для зрителя, но принимать спектакль мы будем в конце марта у нас, в БДТ.

– Премьера "Женитьбы Фигаро" была намечена на январь.

– Да, но мы ее перенесли, по ряду причин. Это тоже очень масштабная постановка, со сложными декорациями, костюмами. Творческая группа спектакля не уложились в заранее отведенные сроки. Возникла необходимость в дополнительных репетициях.

– А как отразится вынужденный переезд на цене билетов? Цена на спектакли БДТ останется прежней или повысится?

– Цена останется прежней. Более того, она даже понизится на определенные категории мест. Вот мы играли "Лето одного года" – цена была от четырех тысяч и ниже. А в Мюзик-холле максимальная цена планируется в две с половиной.

– Стоимость билета в партер на спектакли в БДТ и сейчас немаленькая. Не бизнесмену, не чиновнику прийти всей семьей к вам накладно. Удовольствие посетить обычный (скажем так) спектакль доходит до полутора тысяч, на спектакли с Фрейндлих и Басилашвили до пяти тысяч рублей с человека. Вы можете объяснить, чем диктуется в наше время стоимость посещения спектакля? Я знаю, что в Москве на некоторые спектакли МХТ билеты стоят по десять тысяч и выше. И их не купить. Трудно купить, наверное, билет и на премьеру с Алисой Бруновной, хотя цена, повторяю, высока. Отставим разговоры о необходимости внедрения культуры в массы, о совести, о чьих-то неумеренных аппетитах. Сошлемся на такое понятие, как рынок – рынок диктует цены. С ситуацией, когда спрос превышает предложение все ясно. Но как объяснить повышение стоимости билета, например, на "Идеального вора" или на "Месяц в деревне"? Мы не будем говорить об их достоинствах и недостатках. Может быть, это шедевры театрального искусства. Но я точно знаю, что публика не очень-то жалует эти постановки. В БДТ вообще, на мой взгляд, кроме спектаклей с мэтрами повышенным спросом пользуется только "Школа налогоплательщиков" (о малой сцене мы не говорим). Что получается: не продать было билеты по тысяче, сделали полторы? У меня неверные сведения? Или нынешняя политика театров заключается в следующем соображении: тот, кто не ходил за тысячу, не пойдет и за сто, а кому не жалко двух тысяч, отдаст и пять?

– (Смеется.) Нет, из такого соображения мы не исходим. И лично я не делю спектакли на спектакли повышенного или не повышенного спроса. Для меня они все одинаковы. Например, к спектаклю "Месяц в деревне" я отношусь с бОльшим вниманием, чем к "Школе налогоплательщиков", которую я тоже очень люблю, но которая находится на периферии моих интересов, потому что она и без моих стараний хорошо продается. А я, не в малой степени, отвечаю именно за продажи. Что касается ценовой политики… Я не совсем согласен с Вами. Мы давно не поднимали цен на свои билеты. И сравнения с Москвой не совсем уместны, Москва – это другая ситуация. Мы знаем, какая цена будет запредельной. Если спектакль, условно говоря, не пользуется каким-то повышенным зрительским интересом, то две тысячи за билет – это многовато.