ПЕТЕРБУРГСКИЙ ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ "ЖИЗНЬ - ТЕАТР"

Регистрация

ЧУДО – В ЛУЧШЕМ СВОЕМ ПРОЯВЛЕНИИ

«Тень». Сцена из спектакляФото: Юлии Кудряшовой«Тень». Сцена из спектакля
ПредыдущаяСледующаяФотография 1 из 35
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля
  • «Тень». Сцена из спектакля

Если задуматься над эпитетами, которыми можно было бы охарактеризовать спектакль "Тень" в постановке Татьяны Казаковой, то в голову придут и "красивый", и "яркий", и "эксцентричный", и "в меру озорной". Но прежде всего, это спектакль – интересный. Увлекательный – как для искушенного петербургского театрала, так и для гостя из глухой провинции, случайно зашедшего на огонек. Это образчик спектакля для всех. Не для массового зрителя, падкого исключительно на хорошо разрекламированные безделицы, а именно для всех, кто еще не утратил маломальского восприятия и ума, а вместе с ними и других качеств, что когда-то позволили человеку обособиться от обезьяны.

Ну нельзя же взрослой особи быть до такой степени болваном, чтобы смеяться над тем, над чем смеются трехлетние дети в песочнице. Неправильно вычленять философию из чужих испражнений. Нет нужды возводить на престол голого короля. Или чью-то тень – только потому, что так делают ВСЕ, так велят обстоятельства, так безопаснее и проще, потому как приказ оформлен, озвучен и его, вроде как, надо выполнять.

Театралам известно: пьеса Евгения Шварца о маленьком королевстве, где когда-то один заезжий ученый отделился от собственной тени (вернее, тень отделилась от него) – это своего рода визитная карточка петербургского театра Комедии. Первая "Тень" появилась в нем аж семьдесят лет назад, т.е. еще до войны! Первым постановщиком стал легендарный Н.П.Акимов, чье имя носит сейчас театр. Потом Акимов же, двадцать лет спустя, выпустил вторую редакцию спектакля, которая продержалась в репертуаре Комедии четверть века. Следом был опыт Юрия Аксенова, но он в своей работе ориентировался (такова была задача) сугубо на прежние, акимовские, чертежи. В 2003 г. за Шварца взялись Татьяна Казакова и выдающийся театральный художник Эмиль Капелюш. И вот результат – новая, современная, блестящая (в прямом и переносном смысле) "Тень". Пожалуйте, дорогие зрители, на спектакль. О котором, как ни крути, как не придирайся, не скажешь: "никуда не годится". Нет, шедевром "Тень" Казаковой назовут далеко не все, но ругать данную постановку возьмутся разве что завистники, недруги и те, кому театр – в его нормальном виде – чужд по своей природе.

Но это если говорить в целом. Если же начать ловлю блох, то поймать кое-что возможно. Ложки дегтя, образно выражаясь, в спектакле есть.

Первая – минимум мистического. Исключение здесь – сценография Капелюша, свет и музыка, но главным образом – работа Сергея Русскина: актер чуть ли не единственный, кто играет именно таинство, сказку, а не просто местами забавную, местами душещипательную, кем-то для чего-то выдуманную историю (но о Русскине отдельно). Вторая – исполнительницы роли принцессы. И Руфанова (возраст подводит), и Грачева (мастерства не достает) не кажутся принцессами, которых сходу мог бы полюбить впечатлительный Христиан Теодор. Они милы, но не более. В обеих с самого начала нет ни изящества, ни душевной глубины, ни романтизма, ни внутренней привлекательности (внешность – дело условное, особенно в театре). За Руфанову не скажу (видел ее в рассматриваемой роли два года назад), а Грачева вместо доверчивости, неопытности своей героини предлагает зрителю глупость, причем неискоренимую, кожа у нее, в переносном значении, толстая, душа так, кажется, отсутствует напрочь. Как может к такой прикипеть  сердце бескорыстного, жаждущего идеала молодого мужчины? Ладно бы писаная красавица была (что все бы расставило на свои месса: красота, тем паче на ранней стадии, ослепляет и делает человека не ответственным за свои поступки). Но ведь перед нами девушка совершенно обычная (писанной красавицей быть условно нельзя). В таком случае надо брать другим. Но актриса не берет. Принцессе Грачевой не сочувствуешь, как ничуть не жалеешь ученого, потерявшего связь с подобным воздушным шариком, коему все равно, чьи губы в него дуют. К счастью, принцесса для Татьяны Казаковой далеко не ведущий персонаж. Данная трактовка шварцевского текста мало что теряет от блеклости главной женской фигуры. Хотя сыграй кто-то роль принцессы  глубоко, вдумчиво, тонко, возможно (я почти уверен), спектакль засиял бы дополнительной сочной краской, открылся бы для зрителя новой гранью – гранью романтизма и светлой скорби по утраченной кем-то любви. А так зритель только радуется. Потерял, господин ученый, этого невзрачного несмышленыша в розовых панталончиках? Будь здоров! Танцуй! Она разве что тени твоей и достойна.

Ложка третья опять же кроется в исполнителях. Очевидно не тянет роль гламурного, как бы сейчас сказали, журналиста Андрей Толшин. Старается, но не тянет. Велика разница между актером и заданным образом. Откровенно скучает на сцене замечательный мастер Валерий Никитенко. Сказать суровее – играет в полноги (я видел означенный спектакль дважды – со значительным перерывом – и оба раза было так). Невозможно признать в нем искрометного, влюбленного в себя и в публику, гиперэнергичого сэра Джона Фальстафа из "Винздорских проказниц". Актер, конечно же, не должен быть везде одинаков, но роль Первого министра в "Тени" не предполагает формального подхода, вялости и всецелого ухода в тень своего коллеги – министра финансов.

Четвртый минус для спектакля – это очевиднейший плюс для зрителя, в большинстве своем, предпочитающего цельности конструкции отдельные, полезные ему вставки. Хорошо смотреть кино на DVD-проигрывателе. Нажал на паузу – сходил покурил, ответил на звонок телефона. Телевидение облегчает участь непосед рекламными паузами. По вине информационных пятиминуток и видеотехники мы практически разучились долгое время неподвижно чему-то внимать. Поэтому для одних – сольные номера любимца петербуржцев и всея страны Михаила Светина в "Тени" – это зримое разбитие ансамблевой игры, серьезное отклонение от избранного маршрута и непоправимое нарушение хода их мыслей (вас – вы мужчина – повели на экскурсию по пушкинским местам и вдруг у женщины-экскурсовода что-то случилось с платьем – и обнажилась шикарная юная грудь), для других – необходимая передышка для восприятия, полезнейший заряд бодрости, спасительное веселье на фоне, в общем-то, мрачных событий (и выходит, что наливная грудь экскурсовода воспоминаниям об Арине Родионовне не помеха, наоборот, дополнительная, ко всем обещанным, достопримечательность – будет, что вспомнить).

Светин в "Тени" неподражаем. Как и в "Свадьбе Кречинского", где он также играет не главную, но весьма примечательную роль. В больших ролях, например, в "Дон Педро", могиканин петербургской сцены не столь ярок, не так гомерически смешон (долгая – почти длиною в жизнь – участь кино-эпизодника неизменно дает о себе знать). Светину не нужны ухабистые поля главных ролей. Он великолепно себя чувствует на безукоризненно ровных газонах ролей второго плана. И третьего, и четвертого. Светин – это праздник. Это сугубо положительные эмоции. Ни то, ни другое не может длиться долго. Но этого хочется. В "Тени" хочется видеть Светина. Но, к счастью для всех остальных, и для спектакля в целом, не его одного.

Сама пьеса, с заложенными в ней интригой и моралью, притягательна чрезвычайно.  Радуют глаз богатые, тщательно подобранные костюмы и динамичная сценография, поражающая точностью передачи смысла происходящего. Не в убытке и уши – спектакль великолепно музыкально оформлен произведениями Рене Обри и Яна Тирсена.  Если продолжить переводить разговор на постановочные плюсы – на бочку меда, – то мед – это, помимо названного, и обилие действующих лиц, и тщательно выверенный ритм (и не заскучаешь, и ничего важного не пропустишь), и спрятанные то тут, то там тоненькие режиссерские иглы, что покалывают зрительское воображение в сценах, которые принято называть проходными, (мужчина в роли сестры милосердия, демоническое существо –церемониймейстер…) и в моменты кульминации (нервно прыгающая крышка чайника и прочее).

Очень достойно смотрятся в своих ролях Денис Зайцев (ученый Христиан Теодор), Наталья Андреева (певица Юлия Джули), Николай Смирнов (доктор), Татьяна Воротникова (Аннунциата). Традиционно точен и самобытен Юрий Лазарев. Но, увы, образы, созданные этим, безусловно, талантливым актером, как правило, трудно отличимы друг от друга. Горб вносит лишь внешнее отличие. Внутренне людоед Лазарева, это и его же доктор из "Плодов просвещения" и почти один в один мошенник Мухояров из "Обломова" (оба спектакля Русской антрепризы им. А.Миронова).

А вот что не имеет в "Тени" Татьяны Казаковой твердого и даже условного знака (плюса или минуса), так это собственно тень. Вернее Сергей Русскин, являющий собой тень в данном спектакле.  Каким угодно словом и словосочетанием можно охарактеризовать этого актера (от напыщенный кривляка до виртуозный мастер), но только не словом серость. Русскин – это, уместно и неуместно, многоцветие, буйство красок. Он – хамелеон, цвет он, причем в одной роли, меняет постоянно. Но всегда ли это нужный цвет? Не всегда. Но и дальтонизмом этот актер-хамелеон не страдает. Просто порой перебарщивает. В то же самое время местами Русскин так точно трактует свой образ, что жутко становится. А актер ли перед нами? Уж не тень ли это, в самом деле? Реальный ли это, обычный ли это человек? Русскин одержим профессией. Он признается, что не мог бы быть в этой жизни никем, кроме как лицедеем.

Тень – существо таинственное, Русскин – человек мистический. Тут звезды встали, как надо. Когда этот актер в манере инопланетности  и сознательного блаженства пытается создать плотский образ, он, как правило, терпит фиаско (самый яркий пример – роль Штольца в уже упоминавшемся "Обломове" Русской антрепризы). Но, когда им создается нечто бестелесное, фантастическое, нечеловечное, получается что-то ни с чем несравнимое, сверхоригинальное, непостижимое – неоднозначное, но чудесное.

Русскин – актер, созданный для чудесного. Чудеса бывают разными.

Чудо, в лучшем своем проявлении, спектакль "Тень" Татьяны Казаковой.

Спектакль "Тень". Презентационный ролик

Читайте также:

Юбилей "Тени", репортаж из-за кулис

    
3906
При написании комментария просим иметь в виду:
АВТОРЫ СТАТЕЙ В ПОЛЕМИКУ С ЧИТАТЕЛЯМИ НЕ ВСТУПАЮТ!
15.12.10 - 00:47
DIVAL
Удивительное дело – рецензия на спектакль с десятилетней историей – «Тень» Шварца.
Нравится стиль Павла Чердынцева «от конкретного к общему и обратно».
Ведь мы о своей жизни думаем в театре. Там – задуманное, разработанное действо, там импровизация, а ты - о своем, только для тебя важном. Например, о том, как появляется в твоей жизни музыкальная тема, и ты на многие годы признаешь ее власть. И тут... немало имен, фильмов, спектаклей и даже просто песен, исполненных по законам высокой режиссуры. Это те случаи, когда музыка накрывает слова, и требуется время, чтобы как-то привыкнуть к музыкальному удару и подойти к словам. Возможно, это не типичная история пути.

В «Тени» Татьяны Казаковой тоже есть «моя тема». С нее начинается спектакль и это самое волшебное место. Там принцесса - как призрак из мечтаний Ученого под невероятно замедленный темп с трудом узнаваемой мелодии Яна Тирсена. Она является в шелках воздушных драпировок, почти летает, почти - тень. Не об этом ли спектакль? Это то мгновение, которое хочется растянуть. Оно становится в ряд впечатлений, первым из которых был мальчик в «брянцевском» ТЮЗе в спектакле «Я твой сын, Гватемала». Он брал паузу и подчинял детское сердце первому биению, почти любовному. Это было то чудо, в котором вмещалось первое непонятное и недозволенное чувство. Тогда моей взрослой спутнице не составило труда заметить это состояние и я узнал от нее, что это не мальчик вовсе, а женщина и что мое волнение вполне объяснимо. Мне же стало понятно, почему у героя пьесы такие огромные синие глаза. И я готов был ревновать ее к залу, ведь ее взгляд был обращен ко всем одновременно. Поняв, что меня обманули в главном, я спросил про поразившее меня свечение глаз мальчика-артистки. И здесь же узнал, что глубина глаз - заслуга гримера, а волнующие паузы в словах персонажа – рассчитанный прием постановщика.

Что-то подобное и с «Тенью»: спектакль, подчиняясь своим законам, уводил в таинства отношений Ученого и его страшной Тени, в удачи-неудачи артистов, все дальше и дальше от волшебных нот, от поманивших обещаний.

Этот спектакль для меня состоит из вопросов: почему зрителю, современнику работ Олега Даля и Константина Райкина предлагается на главную роль артист Денис Зайцев? Не сказочник он. Сказочник, но в ином смысле, - Михаил Светин. Вот уж кому не страшны имена предшественников. Сергей Русскин, как в любом спектакле, - все на себя. Такое впечатление, что не только зрительный зал берется заворожить, но и коллег на сцене и даже тех, что в униформе каждый вечер ждут окончания спектакля в фойе театра. Не его роль. В «Яблочном воре» - о Петербурге говорит так, что хочется запомнить каждое слово и выйти с ними в первый ноябрьский снег. А здесь – костюмированная экспрессия.

Театр Комедии Неакимова иногда тягомотен, как БДТ Нетовстоногова. Из этих театров выходишь после первого действия на продуваемый с моря Невский и становится легко от обещания самому себе: НЕ ХОДИТЬ.

«Тень» же всегда досматривал до конца: там много маленьких удач и режиссерская партитура указывает не фальшивый ход. Там есть актер точного эмоционального градуса, занятый почти во всем репертуаре, - Николай Смирнов. В «Тени» играет Доктора.
{ ... Читать полностью ... }
Поделиться:
Все права защищены © Павел Чердынцев.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА ВОЗМОЖНО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО С СОГЛАСИЯ ЕГО ВЛАДЕЛЬЦА

Войти

Через аккаунт в соц. сетях:
Если у Вас есть аккаунт в соц. сетях Вконтакте или Facebook, для регистрации на Портале "Жизнь – театр" Вам достаточно один раз кликнуть на любую из вышеприведенных кнопок.
Через аккаунт на Портале "Жизнь – театр"
E-mail:
Пароль:
Восстановить пароль

Регистрация

Если у Вас есть аккаунт в соц. сетях Вконтакте или Facebook, для регистрации на Портале "Жизнь – театр" Вам достаточно один раз кликнуть на любую из вышеприведенных кнопок.
Полная регистрация
Страна: *
Город: *
Ваше ФИО: *
Телефон:
Ваш Ник: *
О себе:
Загрузить свое фото:
Рекомендуемый размер: 150х200px
E-mail: *
Пароль: *
Повторите пароль: *
На указанный Вами e-mail придет уведомление о регистрации.
Зачем нужна регистрация?